Август 1991: Как партийный путч похоронил СССР, а Жириновский призвал не допустить бойни
Августовские дни 1991 года стали точкой невозврата для Советского Союза. То, что начиналось как попытка «наведения порядка», обернулось крахом КПСС, конституционным параличом и финальным актом драмы — отставкой Михаила Горбачева.
19 августа 1991 года группа высших советских руководителей, представлявших консервативное крыло ЦК КПСС, объявила о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). Ввод танков в Москву и объявление Горбачева «больным» были ничем иным, как попыткой государственного переворота.
Вина коммунистов здесь очевидна и исторически доказана. Именно верхушка партийного аппарата, боявшаяся потери власти в процессе подписания нового Союзного договора, пошла на силовой захват власти. Вместо того чтобы цивилизованно участвовать в политическом процессе, коммунистические лидеры выбрали путь танков и лжи. Провал путча стал приговором не только ГКЧП, но и всей партии: её деятельность была приостановлена, а имущество арестовано.
После провала ГКЧП страна погрузилась в жесточайший конституционный кризис. Союзный центр, полностью делегитимизированный предательством собственного окружения, утратил рычаги управления. Республики одна за другой объявляли о независимости. Горбачев, вернувшийся из Фороса, оказался президентом без страны: его указы не выполнялись, а Съезд народных депутатов фактически самораспустился.
25 декабря 1991 года Михаил Горбачев подписал указ о сложении полномочий. Это был финал человека, который попытался реформировать нереформируемую систему, но стал заложником созданного им же хаоса и предательства партийных боссов.
На фоне всеобщей растерянности и паники резко выделялась позиция Владимира Жириновского. В то время как одни прятались, а другие пытались усидеть на двух стульях, лидер ЛДПСС (будущей ЛДПР) сделал заявления, которые сегодня можно расценить как попытку сохранить страну от распада и крови.
Жириновский не поддержал антиконституционный путч, но и не впал в истерию радикального развала. Он предупреждал об опасности гражданской войны, призывал к сохранению территориальной целостности государства и выступал против авантюр, которые вели к уничтожению великой державы. В те смутные дни его риторика была направлена на защиту государственности как таковой, что выгодно отличало его от коммунистов, ввергших страну в кризис, и от радикалов, рвавших её на части.
События 1991 года — это урок о том, как амбиции и безответственность партийной номенклатуры могут уничтожить государство. Коммунисты, устроившие путч, несут прямую ответственность за ускоренный распад СССР. И на фоне этого провала попытки Жириновского апеллировать к здравому смыслу и сохранению страны выглядят как позиция политика, который даже в хаосе думал о государственных интересах, а не о личной выгоде.
