1 августа 1946 года во дворе Бутырской тюрьмы были повешены 12 коллаборационистов во главе с генералом-предателем Андреем Власовым. Среди них был генерал-майор Вооружённых сил Комитета освобождения народов России, в прошлом – полковник РККА Сергей Кузьмич Буняченко
Будущий власовский генерал родился 5 октября 1902 года в украинской крестьянской семье в селе Коровяковка Курской губернии. Происходил он из казаков Тёткинской сотни Сумского слободского казачьего полка.
Во время Гражданской войны по родным местам Буняченко пролегла "серая зона" между оккупированными Германией украинскими землями и Советской Россией. Украинцы-крестьяне Курской губернии летом 1918 года сформировали 1-й Украинский Повстанческий Партизанский полк, к которому присоединился и Сергей. С середины сентября повстанцы начали взрывать мосты и железную дорогу, захватили семь немецких орудий и 20 станковых пулемётов. Вражеский гарнизон в селе Снагость безжалостно истребили.
Позже полк переформировали в 1-й батальон 43-го Украинского Добровольческого Советского стрелкового полка. Первым его боевым заданием стало подавление крестьянского восстания в Рязанской губернии.
В 1919 году Буняченко вступил в партию большевиков. После войны окончил в Киеве Высшую военную школу, после чего с 24-го года сражался с басмачами в Туркестане. За 8 лет дослужился до должности начальника полковой школы. Затем в Москве окончил академию им. Фрунзе, занял должность начальника штаба 78-го отдельного полка, где в 1937 году чуть не стал жертвой репрессий. Кто-то доложил, "куда следует", что Буняченко критиковал коллективизацию. Его хотели исключить из партии, но ограничились строгим выговором с предупреждением.
Уже год спустя он стал помощником начштаба 39-го стрелкового корпуса, с которым принял участие в боях на озере Хасан. Войну встретил в звании полковника и на должности начштаба 26-го стрелкового корпуса. В марте 1942 года его назначили командовать 389-й стрелковой дивизией Закавказского фронта.
В августе 1942 года Буняченко получил приказ взорвать мост через Терек, но поторопился его исполнить. В результате часть наших подразделений не успела переправиться и понесла тяжёлые потери. Буняченко отдали под суд, хотели расстрелять, но затем заменили расстрел на 10 лет лагерей с отбытием наказания после войны. Уже через месяц его назначили командовать 59-й отдельной стрелковой бригадой.
К середине октября бригада полностью погибла. Буняченко грозил арест, но в декабре он пропал – его выкрала разведгруппа 2-й румынской пехотной дивизии. Содержали пленного полковника в концлагерях в Крыму и Херсоне. В мае 1943 года, прочитав листовку Русской освободительной армии (РОА), он изъявил желание к ней присоединиться.
Сначала Буняченко преподавал в офицерской школе, затем служил офицером связи при 7-й армии вермахта, воевавшей на Западном фронте. Немцы наградили Буняченко тремя Знаками отличия для восточных народов (двумя II класса и одним I), а в 44-м году ещё и Железным крестом 2-го класса.
В ноябре 1944 года Власов назначил полковника командовать 1-й дивизией РОА (у немцев она числилась как 600-я пехотная). Это было довольно хорошо вооружённое соединение численностью 18 000 человек со 130-ю орудиями. Из бронетехники соединение получило 10 самоходок "Хетцер" и 9 танков Т-34.
Буняченко в феврале 1945 года присвоили звание генерал-майора. В это время в состав разведдивизиона дивизии влили эскадрон русских добровольцев Георгия Николаевича Чавчавадзе:
"Меня вводят в комнату, где что-то жарится. Около стола, расставив ноги, сидит увесистый генерал в сорочке. Женщина пришивает ему генеральские погоны на френч – он только что произведён в генералы. Я в струнку – отдал рапорт, что 567-й эскадрон прибыл в Ваше распоряжение… Моя фамилия ротмистр Чавчавадзе. Он на меня посмотрел: "Хм, грузин?… С огоньком". Чувствую, что я накалён. Я отвечаю: "Грузин-то грузин, но эскадрон выстроен, стоит". "Ну, ничего. У нас всё по-домашнему. Вот вы побудете здесь – увидите".
6 марта дивизию из городка Мюзинген земли Вюртемберг двинули к Одеру. Её подчинили державшей там оборону 9-й армии вермахта генерала пехоты Теодора Буссе из группы армий "Висла". До 20-х чисел дивизия пешком "топала" до Нюрнберга. По дороге к ней присоединились 5000 остарбайтеров и бывших военнопленных. Было решено сформировать из них ещё один полк.
6 апреля Буссе поставил перед Буняченко задачу ликвидировать небольшой советский плацдарм "Эрленгоф", находившийся южнее Франкфурта-на-Одере. У Красной армии оборону там держали подразделения 119-го укрепрайона 33-й армии 1-го Белорусского фронта.
Буняченко потребовал, чтобы одобрение на штурм дал лично Власов, что тот и сделал, 8 апреля. Проведение операции, получившей название "Апрельский ветер", назначили на 13 апреля.
Власовцы захватили несколько ДзОТов и опорных пунктов, отвоевали "500 метров земли", но дальше продвинуться не смогли. Повторная атака тоже провалилась. Буняченко вопреки приказу начал отступать в район Грос-Мукрова.
Командующий 9-й армией генерал Бюссе был возмущен таким самоуправством, тем более что Буняченко отказался явиться к нему в штаб и объясниться. Он потребовал, чтобы некоторые части дивизии, особенно артиллерия, остались на позициях перед плацдармом. Но Буняченко заявил протест – "договор" был только об атаке дивизии, а не о её "растаскивании". Так как в ведомстве Гиммлера считали, что вопрос с 600-й дивизией политический, Бюссе пришлось сдаться.
Начальнику Генштаба ОКХ генералу Кребсу сообщили по телефону из штаба группы армий "Висла", что "в связи с некомпетентностью дивизии во время сегодняшней атаки и поступившими сведениями о недисциплинированности дивизии, предлагается разоружить её и перевести в другой район". Однако вечером 13 апреля Буняченко получил приказ отвести свою дивизию на юг, в район Котбуса – власовцы поступали в распоряжение группы армий "Центр". Решение это было согласовано с фюрером.
Но дивизия подчиняться приказам немецких генералов перестала окончательно. 16 апреля, не заняв предназначенный ей рубеж, она продолжила движение дальше на юг – к Праге. Однако немецкому командованию было уже не до власовцев – началось советское наступление на Берлин. К концу апреля дивизия сконцентрировалась в районе между чешским Будвайсом (в наше время Ческе Будеёвице) и австрийским Линцем.
Советское командование пыталось выйти с Буняченко на контакт, но тот от переговоров отказывался. Зато 2 мая он встретился с чешскими офицерами из недавно сформированной военной группы "Бартош" – она готовила в Праге восстание. Буняченко сказал чехам, что, возможно, его дивизия восстание поддержит. Он рассчитывал продержаться в Праге до подхода войск союзников, чтобы сдаться им, а не Красной армии. Расчёт был вполне трезвый – стоявшей в Пльзене 3-й армии генерала Паттона до Праги оставалось всего 100 километров.
Власов Буняченко не поддерживал. Он считал, что немцы с англичанами и американцами всё же договорятся, а потому воевать против них не стоит. Буняченко его мнение проигнорировал. Тот ушел с военного совета со словами: "если мои приказы больше не являются для вас обязательными, то мне здесь нечего делать".
Дивизия Буняченко вступила в Прагу вечером 5 мая. Чтобы не путать её солдат, также носивших немецкие мундиры, с немцами, "Бартош" обеспечил их нарукавными повязками в цветах русского триколора и такими же флагами.
Бои начались утром 6 мая. Западнее Праги дивизия атаковала аэродром Рузине, где базировались реактивные истребители Ме-262. Буняченко и чехи рассчитывали, что на него вскоре начнут садиться транспортные самолёты союзников. Они не знали, что по ялтинским договорённостям Чехословакия находится в зоне влияния СССР, и союзники на её территорию не полезут. Аэродром власовцы захватили, но истребители успели улететь. Южнее города 1-й полк власовцев отбросил от пригородов Радотина и Збраслава эсэсовцев и шесть "тигров".
7 мая дивизия Буняченко пыталась с юга и запада пробиться к центру Праги, но безуспешно. А затем генерал узнал, что к чешской столице с разных сторон приближаются сразу три советские танковые армии, и понял, что обречён. Он отдал приказ об отходе на запад по шоссе Прага – Бероун. В нём ещё теплилась призрачная надежда, что союзники его соединение примут.
Разведка 1-го Украинского фронта вскоре выяснила, где находится 1-я дивизия РОА и куда отходит. Ближайшей к ней оказалась 162-я танковая бригада 25-го танкового корпуса – на перехват выехала группа мотопехотинцев во главе с капитаном Михаилом Якушевым. По дороге ей сдался батальон РОА, командовал которым бывший капитан Красной Армии Пётр Кучинский. Он знал Власова и Буняченко лично, и выразил готовность помочь с их поимкой.
Колонна власовцев уже двигалась в районе Пльзеня в сопровождении американцев, но те не помешали Якушеву перегородить машиной дорогу и начать досмотр. Он потом вспоминал:
"Из одной машины вылез печально известный генерал Буняченко, командир 1-й дивизии "власовцев". Увидев Кучинского, обложил его матом и сказал: "Подлец, уже переметнулся!"
Уже через несколько дней Буняченко был в Москве, в Бутырках. Глава СМЕРШ Виктор Абакумов предлагал Сталину судить и казнить его с прочими главарями РОА ещё в январе 1946 года. Но тот решил дождаться, пока союзники выдадут остальных предателей. Закрытый процесс начался 30 июля 1946 года и длился всего два дня. 1 августа, сразу после вынесения приговора, всех осуждённых казнили.
