«Ой, дороги, дымные, военные,
За Москву тяжелые бои!
На дорогах воры иноземные
растеряли головы свои».
Четверостишие из малоизвестного стихотворения Ивана Молчанова, написанного в 1941 году, характеризует то, что происходило при обороне Курска и Москвы. В эти дни, когда выходит номер нашей газеты, исполняется 85 лет героической обороне Москвы. Это было самое суровое и драматическое время в истории Великой Отечественной войны. От этих боев, от этого противостояния сил зависел в целом ее исход. Как Курск оказался на самом южном рубеже обороны столицы нашей Родины, и кто действительно проявил героизм, защищая его? Листал страницы истории вместе с корреспондентом «ГИ» председатель совета ветеранов Железнодорожного округа Александр МАНЖОСОВ. Вернемся на 85 лет назад... Осень 1941 года. Вермахт рвался к Москве, и одним из главных направлений стала Орловско?Брянская дуга. Для нанесения удара гитлеровцы собрали огромные силы. Только для осуществления операции под названием «Тайфун» было сосредоточено 64 дивизии, почти 2 млн солдат и офицеров, 14 тысяч орудий и минометов, 1320 самолетов и около 2 тысяч танков.
– 30 сентября 1941 года, на два дня раньше основного наступления, которое планировалось на Москву, удар по войскам Брянского фронта нанесли танковые соединения 2-й немецкой танковой группы под командованием генерала Вильгельма Хайнца Гудериана. Удар пришелся западнее рубежей Курской области. Устоять войска Брянского фронта физически не могли, – привел факты Александр Манжосов.
Так, гитлеровцы превосходили соединения 13?й армии Брянского фронта с пугающей арифметикой: по людям – в пять раз, по артиллерии – в три, по танкам – в 4,5, по самолетам – в 11. Немцы делали ставку на скорость. Уже 3 октября враг захватил Орел, а 6 октября ворвался в Брянск. Войска Брянского фронта оказались в окружении и под угрозой полного разгрома.
Но даже в этих катастрофических условиях, несмотря на колоссальное превосходство противника, нехватку боеприпасов и горючего наши части продолжали сражаться. Немцы рассчитывали на быстрый прорыв к Туле и глубокий охват столицы с юга, но эти расчеты не оправдались: крупные силы вермахта (14 дивизий) оказались надолго скованы в районе Брянска и Орла. Время, выигранное ценой крови и героизма, позволило Ставке подтянуть резервы, укрепить ближние подступы к столице и подготовить почву для будущего контрнаступления.
С этих тяжелых боев, с горьких поражений первых дней и начинается история обороны Курска: линия фронта откатывалась на восток, угроза надвигалась, и каждый день сопротивления становился кирпичиком в будущей обороне, которая остановит врага и переломит ход войны.
Кому оборонять Курск?
Этот вопрос встал в первые числа октября. 4 октября 1941 года Павел Доронин, первый секретарь горкома и обкома партии, понимая, что счет идет на часы, лично позвонил в Генеральный штаб. Там поставили задачу: срочно организовать оборону Курска. Город был с севера прикрыт, в отличие от юга. С запада отступали части 2-й гвардейской стрелковой дивизии, отступала и 160-я стрелковая дивизия. Они оставляли один за другим населенные пункты.
– Из Харькова через Курск на север должна была двигаться 133?я танковая бригада полковника Василия Полякова. Ее задержали прямо в Курске, разгрузили и уже своим ходом направили под Фатеж – туда, где угроза прорыва ощущалась острее всего. Одновременно из Воронежа на Южный фронт перебрасывалась 7?я гвардейская стрелковая дивизия полковника Афанасия Грязнова. Но ее пришлось выделить для прикрытия курского направления с севера, – продолжил Александр Манжосов.
Именно эти соединения, собранные буквально «с колес», и стали основой для обороны Курского боевого участка. Благодаря им город получил прикрытие с севера – это был хоть и хрупкий, но жизненно важный щит. На юге ситуация оставалась куда более тревожной – угроза удара была высокой.
Бои на Курском участке разворачивались на суровых осенних рубежах – в районе Фатежа, Верхнего Любажа, под Линцом. Основную тяжесть удара приняли на себя регулярные части Красной армии. Позднее сюда была переброшена 29?я кавалерийская дивизия под командованием полковника Николая Якунина. Гитлеровцев удалось задержать – планы противника начали рассыпаться.
По замыслам немецкого командования, Курск должны были захватить уже 10-11 октября 1941 года. Но эти бои, стоившие нашим частям колоссальных жертв, сорвали расчетливые планы захватчиков.
На время Курск даже перестал быть для врага приоритетной целью. Часть сил увязла в других точках: знаменитый рывок Гудериана захлебнулся в упорных боях под Мценском, где советские танковые засады и противотанковая оборона нанесли немецким бронетанковым частям ощутимые потери. До 20-х чисел октября на северных подступах к Курску бои шли с переменным успехом, и главное – наши части удерживали оборону. Ситуация резко изменилась, когда немцы прорвались к Туле. После этого командование группы армий «Центр» вернулось к Курскому направлению, которое теперь виделось как опасный узел сопротивления, мешавший развитию наступления и связывавший значительные силы. Враг решил ликвидировать эту угрозу.
22 октября, сломив упорное сопротивление советских частей, немцы захватили Фатеж и начали движение к Курску. Линия фронта стремительно откатывалась на восток. К этому времени уже были оставлены Рыльск и Льгов. Части 2?й гвардейской стрелковой дивизии под командованием полковника Адриана Акименко отходили к Курску, сохраняя боеспособность и прикрывая эвакуацию.
Именно в этот критический момент приказом командующего 13?й армией Авксентия Городнянского полковник Акименко был назначен комендантом города. На него легла тяжелейшая ответственность – организовать оборону последнего рубежа, удержать Курск столько, сколько возможно, и не дать врагу превратить отход в катастрофу.
2?я гвардейская стрелковая дивизия на короткое время осела в городе – ей была поручена непосредственная его оборона. Сюда же отходили батальоны 133?й танковой бригады, сохранившие часть техники и личного состава. В составе оборонительного узла действовал и мотоциклетный полк майора Абибуллы Мустафаева – мобильное формирование, которое использовалось для разведки, связи и прикрытия флангов.
Наступило время, когда на передний край встали не кадровые части, а сами жители города и области – народное ополчение. К 15 августа 1941 года в Курской области было сформировано 70 полков ополчения: 66 сельских и четыре городских – Ленинский, Кировский, Дзержинский и Сталинский. Но реальная боеспособность этих формирований была крайне сомнительной: ополченцы вооружались тем, что удалось собрать, – австрийскими винтовками времен Первой мировой, самодельными гранатами, в лучшем случае – единичными пулеметами.
К октябрю ситуация осложнилась. Многие из тех, кто в августе записывался в полки, были эвакуированы вместе с предприятиями и семьями. Кто?то самовольно покинул ряды – от растерянности и непонимания, как воевать без подготовки и нормального снабжения. Из 12 тысяч ополченцев, записавшихся в первые месяцы, к моменту непосредственной обороны города на рубежи вышли лишь 3752 человека.
Эти поредевшие, но не сломленные полки расставили по всему периметру Курска. Они не должны были стать главной силой, их задачей было задержать врага хотя бы на несколько часов, выиграть время для отхода и перегруппировки регулярных частей, не дать немцам ворваться в город с ходу. И они это делали: стояли на шоссе, у переправ, на окраинах, где первые цепи противника сталкивались не с бетонными дотами, а с живой стеной из рабочих, учителей, железнодорожников, вчерашних студентов.
Сражались не на жизнь...
Бои за Курск начались поздно вечером 31 октября 1941 года. Враг прорвался на окраины: были захвачены Шуклинка, Овсянниково, Сапогово. Линия фронта стремительно сжималась, и город оказался под прямым ударом.
В районе улицы Раздельной (ныне – Малых) оборону держали бойцы 38?го отдельного мотоциклетного пулеметного полка майора Абибуллы Мустафаева и ополченцы Дзержинского полка. Мотоциклы и пулеметы – это скорость и маневр, но в позиционных уличных боях они становились слишком уязвимыми. К тому же полк уже понес тяжелые потери в районе Фатежа, и его силы были на исходе. Пулеметчики на мотоциклах делали все возможное, но сдержать мощный натиск регулярных частей противника не могли.
Яркий пример героизма – Александр Марашев, заместитель председателя райисполкома Ленинского района, командир 1?го батальона Ленинского полка народного ополчения. Он сражался на рубежах нынешнего проспекта Победы, отходя с боями в сторону улицы Карла Маркса. Здесь, в районе дома №53 на улице Карла Маркса, рядом с нынешней площадью Героев Курской битвы, Александр Семенович погиб. Его мужество было отмечено после войны: в 1946 году он был посмертно награжден орденом Отечественной войны II степени. Сегодня имя Александра Марашева носит одна из улиц Курска.
Другой пример – Иван Шмаров, политрук 4?й роты Ленинского полка народного ополчения. До войны Иван Давыдович был заместителем начальника областного топливного треста, человеком сугубо мирной профессии. Но в октябре 1941?го вместе с другими земляками встал в строй, чтобы не пустить врага в родной город.
Бои в Курске начались 31 октября, а в центре – 2 ноября 1941 года. В ночь со 2 на 3 ноября 1941-го город пришлось оставить...
Из воспоминаний Тихона Песоцкого, бывшего бойца Ленинского полка народного ополчения:
«Среди ополченцев были одни добровольцы. По вечерам обучались действовать ручными самодельными гранатами, зажигательной смесью. Вооружены были плохо – несколько пулеметов, гранаты, бутылки с зажигательной смесью. Куряне шли на защиту города по велению сердца. Люди не щадили себя, вели упорные бои на улицах.
Вечером 2 ноября пришел приказ из Ставки оставить Курск. Более 10 тысяч курян из добровольческих военных формирований области влились во 2-ю гвардейскую дивизию, 87-ю дивизию полковника Родимцева, 160-ю дивизию полковника Анашкина».
Память на века
В 2021 году Центр историко-культурного наследия города стал победителем конкурса проектов на соискание грантовой поддержки Президентского фонда культурных инициатив. Курские краеведы рассказали историю оборонительных боев осени 1941 года языком кинодокументалистики. В основу заявленного фильма «Рубежи обороны. Курск. 1941-й» (12+)легли документальные материалы, собранные за последние годы.
В этом основной вклад доктора исторических наук, профессора Владимира Коровина.
Вера Агибалова, дочь ополченца, ставшего впоследствии бойцом 2-й гвардейской стрелковой дивизии, открыла создателям фильма имя своего отца, удивительно скромного человека тяжелой военной судьбы, при этом оставившего после себя письменные воспоминания. Они вошли в 21-й выпуск Курского военно-исторического сборника, созданного командой региональных исследователей.
Николай Агибалов учился в средней школе №1 на улице Мирной, где теперь размещается школа №5. В начале войны там был штаб Ленинского полка Курского ополчения. Агибалов был зачислен бойцом разведвзвода.
Из воспоминаний Николая Дмитриевича:
«Поперек улицы Мирной была построена из мешков с песком баррикада, одним своим крылом примыкавшая к зданию бывшей школы №1. И на этой баррикаде, буквально у порога родной школы, мне с группой товарищей пришлось в течение нескольких часов сдерживать наседавших автоматчиков. Израсходовав последние патроны, получив приказ, мы вечером отошли к Боевой даче и в ночь со 2 на 3 ноября покинули город. После нескольких дневных переходов мы пришли на станцию Касторная, где и должна была решаться наша дальнейшая судьба. Не дожидаясь, когда кто-то за нас что-то решит, мы с товарищем нашли капитана Вдовина, который набирал пополнение во 2-ю гвардейскую стрелковую дивизию, и нас зачислили в состав этого пополнения. Через несколько дней, отлично по-зимнему одетый и нормально вооруженный, я уже был рядовым 395-го гвардейского полка 2-й гвардейской стрелковой дивизии»...
Сегодня на фасаде здания школы №5 имени Героя Советского Союза, летчика-космонавта И.П. Волка установлена мемориальная доска с барельефом Главного маршала бронетанковых войск Амазаспа Бабаджаняна. В 1941 году он был командиром 395-го стрелкового полка, в составе которого сражался Николай Агибалов.
В Курске установлено более 25 памятных знаков и мемориальных досок в честь погибших ополченцев. На Мемориале увековечены фамилии 114 погибших героев, сражавшихся за наш город не только во время обороны, но и за всю войну.
В Курске есть улицы Марашева и Меркуловых. На Никитской, 7, – мемориальная доска замкомандиру взвода Ленинского полка народного ополчения Степану Гуляеву, погибшему при обороне города.
Мифы и подтвержденные факты
В последние годы сталкиваемся с попытками мифологизировать историю Великой Отечественной войны. Особенно это касается подвигов народного ополчения: в городском фольклоре, газетных заметках и даже в отдельных краеведческих публикациях факты обрастают деталями, которых не было.
Один из самых трогательных и одновременно спорных сюжетов – история Стасика Меркулова – 11?летнего мальчика, будто бы сражавшегося плечом к плечу с ополченцами.
Архивные свидетельства, которые привел Александр Манжосов, такие. Филипп Меркулов, заместитель командира пулеметного взвода, действительно погиб в бою – это подтвержденный факт. Участие Стасика в боевых действиях никак документально не зафиксировано. По наиболее достоверной версии, мальчик оказался на позиции случайно: он принес отцу обед, и именно в этот момент начался бой. Уйти он уже не мог. В официальных отчетах, в воспоминаниях очевидцев нет описания его «подвига» как участника боя.
Сохранились воспоминания Казимира Тиля (1958 год): он прямо свидетельствует о гибели отца и не упоминает Стасика. Это важный маркер: если человек, находившийся в эпицентре событий, не говорит о факте, который должен был быть ярким и запоминающимся, значит, его скорее всего, не было. Городская легенда родилась из искреннего желания видеть в трагедии не только горе, но и свет мужества.
На этом фоне особенно ценно вспомнить тех, чей подвиг был реальным, но остался в тени. Вячеслав Звягинцев подбил немецкий танк, имея в распоряжении лишь бутылки с горючей смесью и самодельные гранаты. В условиях тотального превосходства противника и нехватки противотанковых средств это был акт не столько бравады, сколько отчаянной необходимости: остановить врага любой ценой.
Один из самых вредных мифов – будто бы в Курске немцев встречали хлебом?солью. Этот сюжет не имеет ни одного документального подтверждения. Ни гражданские отчеты, ни военные донесения, ни разведсводки НКВД из оккупированного Курска не фиксируют подобных эпизодов.
Более того, историки сходятся во мнении: это классическая «геббельсовская утка» – пропагандистский штамп, родившийся в ноябре 1942 года. Его задача была простой: показать, что «народ сам хочет освобождения от большевиков». Но реальность была иной: Курск обороняли и сопротивлялись, а не встречали врага с поклоном. И мы, куряне, должны помнить этот факт.
Фото из личного архива историков
Александра Манжосова и Владимира КОРОВИНА.
