Акт четвертый. Баня на Гайдара. Лето 2026 года.
(Первый, второй и третий акт - здесь. Продолжение акта 3 с участием Старовойта в главной роли - здесь )
Действующие лица: Губернатор (с надеждой в голосе), Сенатор (с портфелем без денег), Городские чиновники (с застывшими улыбками) и Толпа (с вениками, но без пара).
Занавес открывается. Вместо руин — всё те же обшарпанные стены. Снова приехали «высокие гости». Снова щупают фундамент и удивляются: «А он-то крепкий! И трубы, глядишь, не текли бы, кабы их не отключили».
Губернатор (проникновенно, в камеру):
— Это не аварийное состояние. Это фикция. Баню — ремонтировать! Оставить в муниципальной собственности. Никакого ТЦ и жилья!
Сенатор (бодро, но с нервным тиком):
— Я лично координирую. Найдем внебюджетные источники. Откроем спецсчет. Бизнес нас поддержит, я уверен.
Городской голова (вздыхая, в сторону):
— А проектировщики-то опять не придут. Участок мал, памятники рядом, пожарные не проедут. И главное — печка. Она же несущая. Если её тронуть — рухнет всё. А если не тронуть — баня не греет. Вот и думай.
(Пауза. Слышно, как где-то вдалеке играет гармонь, и кто-то продает квас.)
Чеховский голос за кадром:
— Всё как всегда. Власти меняются — баня остается. Ее обещали спасти при Старовойте, при Куцаке, теперь при Хинштейне. Находили инвесторов с масляными амбициями, сливали протоколы, искали подрядчиков, пугали трещинами и пленяли архитектурой будущего.
Но лето сменится осенью, спецсчет обрастет копейками, Брыксин уедет в Москву докладывать, а Хинштейн найдет область поважнее. И вновь придет зима — холодная, как батареи в предбаннике.
Где взять 200 миллионов? Где взять волшебников, которые не боятся стесненных условий? Их нет. Как нет и того курянина, который бы поверил в третью реконструкцию за пять лет.
Итог.
Баню не снесли лишь чудом - помешала война и смена караула в коридорах власти. Но и не построят. Потому что починить то, что годами доводили до ручки, — это не про деньги. Это про желание. А желание заканчивается ровно там, где начинаются выборы.
В финале все пьют чай. Без пара. И вспоминают, как пахло березовым веником. Кажется, это было в прошлой жизни. Или в прошлой пьесе.
«В Москву, в Москву!» — шепчет чиновник, садясь в служебную машину.
А баня стоит. Ждет. И, кажется, уже привыкла.
