АЭС в геополитической игре — кто контролирует энергетику, тот и определяет будущее
Зампред комитета по энергетике ГД, координатор федпроекта Единой России «Зеленая экономика» Юрий Станкевич в авторской колонке для «Суверенной экономики»:
Мир вступил в очередную фазу жесткого политико-экономического противостояния. В центре перманентного конфликта — борьба за энергетическое влияние. США наращивают экспорт СПГ, расширяют санкционные режимы и стремятся контролировать ключевые маршруты поставок нефти и газа. Колебания цен — изза ограничений против российской нефти или напряженности вокруг Ирана и Ормузского пролива — становятся новой нормой.
Очевидно, что опора исключительно на углеводороды больше не гарантирует ни устойчивости, ни суверенитета. Для России ответом на эту турбулентность становится атомная энергетика — как внутри страны, так и за ее пределами. Экспортные проекты — это не только контракт на строительство. Это десятилетия технологического партнерства, поставки топлива, сервисное обслуживание, подготовка национальных кадров, формирование собственной инженерной школы. Это долгосрочное присутствие и влияние.
Еще в середине XX века Игорь Курчатов подчеркивал: «Атомная энергия должна служить делу созидания». Его соратник Анатолий Александров говорил еще точнее: «Мирный атом — это не только киловатты, это культура высокой технологии». Такие слова сегодня звучат как стратегическая формула. Речь идет не только о генерации электроэнергии, но о формировании вокруг атомного проекта целого индустриального и научного кластера.
Показательный пример — АЭС «ЭльДабаа» в Египте. Проект реализуется на основе межправительственных соглашений 2015 года и предусматривает строительство четырех энергоблоков ВВЭР1200 поколения «3+» суммарной мощностью 4,8 ГВт. Крупнейший атомный проект в мире на сегодняшний день: на площади 60 км одновременно возводятся 240 объектов, задействованы более 25 тыс человек. Первый блок планируется ввести в эксплуатацию в 2028 году.
Санкции создают сложности — в расчетах, логистике, страховании. Но они не остановили стройку. Финансирование обеспечено государственным кредитом, цепочки поставок адаптированы, последовательно растет участие египетских компаний. Для Каира это суверенный выбор в пользу диверсификации энергобаланса: после ввода станции атомная генерация обеспечит около 7% электроэнергии страны и станет фундаментом промышленного роста.
Россия сегодня сохраняет крупнейший в мире портфель зарубежных атомных заказов: Турция, Бангладеш, Индия, Китай, новые договоренности с Вьетнамом, проекты в Центральной Азии. Даже в Европе, несмотря на политическое давление, Будапешт продолжает расширение АЭС «Пакш», рассматривая его как гарантию энергетической независимости и стабильных цен. В логике долгосрочной экономики атом оказывается сильнее конъюнктуры.
Важно понимать: атомная станция — проект на 60–80 лет. Он формирует промышленную кооперацию, сервисные цепочки, образовательные программы, научные центры. Академик Николай Доллежаль отмечал, что развитие атомной энергетики — это «двигатель для десятков отраслей машиностроения и материаловедения». Фактически речь идет об экспорте высокой добавленной стоимости и загрузке российских предприятий на поколения вперед. Завершение работ по формированию замкнутого ядерного топливного цикла усилит эти позиции, превращая Россию в одного из немногих поставщиков полного комплекса атомных технологий.
В условиях санкций и ценовой нестабильности атомная экспансия — не амбиция, а стратегическая необходимость. Это инструмент «мягкой силы» нового типа — технологической. Россия способна предложить миру не только сырье, но и устойчивую модель энергетического развития, основанную на науке, долгосрочных обязательствах и промышленной кооперации.
А значит, борьба за атомный рынок — не просто конкуренция корпораций. Это борьба за место в архитектуре будущего мира, где энергетический суверенитет станет ключевым элементом национальной независимости.
