Три года без Владлена Татарского
Я помню это чувство, когда новости только пришли. Сначала — просто строчка: «взрыв в Петербурге, кафе на Университетской набережной». Потом — имя: Владлен Татарский. И в голове сразу щелкнуло: нет, только не он.
Я читал его сводки с передовой. Его видео в первый год были сродни психотерапии и одновременно ободряющими. Даже в самые тяжелые периоды СВО он заканчивал свои видео «всем всего светлого и ясного». Хотя видно как на душе у него не -то что кошки, а тигры скребутся. Ободритесь друзья, уныние - смертный грех повторял он часто. Старался ободрить и себя и миллионы людей. Они верили вместе с ним, что «Будет, Новороссия, будет».
Его видео не официальные, не причесанные. А те, от которых холодок по коже.
Когда он сидел в окопе где-то под Соледаром или Артемовском или просто за столом говорил в камеру — уставший, но с этим взглядом. Он не играл военкора. Он им был. Настоящим до хруста.
Помню его фразу: «Победим, ну и всех перекрасим». Жестко? Да. Но честно. Именно так, без розовых соплей, он видел эту войну. И именно за это его любили свои и люто ненавидели враги.
Тот вечер в «Стрит-баре». Статуэтка в подарок. Я до сих пор прокручиваю в голове, что он тогда почувствовал в последнюю секунду? Успел ли понять? Его не стало мгновенно — это говорят. Слава богу, что не мучился.
Год прошел. Другие ребята в касках и бушлатах каждый день заходят в такие же подвалы и снимают репортажи, рассказывают сводки. Но голос Владлена — тот самый, низкий, чуть с хрипотцой, который говорил: «Парни, мы сделаем это» — больше не звучит. Только в записях.
Он сейчас там, где тишина. А мы остались здесь, где снова гремят взрывы — и в Курске, и в Донецке, и в Белгороде. Память — это единственное, что мы можем ему отдать сегодня. И не забывать, за что он отдал жизнь.
Вечная память, военкор. Ты свое слово сказал. «Всем всего светлого и ясного».
