Евгений Башкеев — коренной курянин, офицер МВД. В 2005 году он перевёлся по службе на Чукотку, где до 2024 года занимал должность заместителя начальника территориального отдела полиции в городе Певек. Но когда враг ступил на курскую землю, Евгений принял решение вернуться на родину.
Мотивация — освободить землю от врага
— В сентябре и октябре 2024 года я был в отпуске на родине — я каждый год прилетал сюда с ребёнком навестить родителей. Но в этот раз попал в совершенно другую атмосферу. Постоянно звучали сирены, ребёнок закрывал уши от страха, а рядом сидели пожилые родители. Я понял, насколько велика опасность, — вспоминает Башкеев. — Слова сына стали решающими: «Как же мы уедем? Тут бабушка с дедушкой остаются».
Имея опыт службы в спецподразделении (СОБР) и участие в боевых действиях в Чеченской Республике, офицер не мог оставаться в стороне. В конце октября 2024 года он подал рапорт об увольнении на пенсию на Чукотке, а в начале декабря уже записался в отряд «Курские витязи».
В 46 лет боевое слаживание давалось непросто даже физически.
— Было действительно тяжело бегать и ползать наравне с молодыми. Автомат, бронежилет, каска... В итоге я сбросил вес, оказался от нездоровых привычек, — вспоминает собеседник.
Но мотивация была однозначной — освободить родную землю.
— Как в 1943-м, так и сейчас мы не имеем права отступать. Враг должен уйти. Это вопрос принципа. Здесь не может быть версий «наше — не наше», «нужно — не нужно». Какие вообще могут быть сомнения? — рассуждает Евгений. — Да и как воспитывать троих сыновей, чтобы они стали достойными защитниками? Только личным примером.
Плехово
В ноябре 2024 года боевой задачей для добровольческой группировки стало взятие Плехова. В декабре задача была выполнена.
— Я начал ездить в Плехово на «закрепы». Это ситуация, когда село вроде бы твоё, но противник ещё рядом. Обстрелы шли ежедневно, постоянно, — рассказывает боец.
В Плехове от домов остались практически одни подвалы: ни стен, ни окон, ни крыш. Благо, в деревнях в каждом огороде есть обустроенный погреб, где можно было относительно спокойно пережидать обстрелы. Там бойцы и жили.
— Мы заходили группой: три человека от «Витязя», три от «Арбата». Находились там по несколько дней. Вели разведку и дежурили на случай контрнаступления. Наша задача была — отстаивать территорию и не пустить врага.
Суджа
11 марта Евгений выезжал с ротации из Плехова, когда в их УАЗ прилетел дрон. Водитель получил тяжелейшие ранения обеих ног, он чудом остался жив.
— Пока мы пытались его эвакуировать, нас преследовали дроны. Пять километров шли пешком. В тот день я сам попал в госпиталь. Когда адреналин вышел, почувствовал: голова разваливается, в ушах жужжит, сидеть не мог. Оказалось, получил контузию.
Вечером Башкеев узнал, что «витязей» направляют в Суджу. Он очень хотел быть рядом с товарищами.
— Суджа — это символ. Как Прохоровское поле в 1943-м. Не пойти, не поучаствовать в освобождении Суджи... Я себе этого не представлял, да и никто не представлял. Но уйти из госпиталя уже было нельзя: форму забрали, вещи упаковали...
Об освобождении Суджи было официально объявлено 13 марта.
А накануне, 12 марта, здесь развернулась кровопролитная схватка. Отряд «витязей» из 12 человек попал под сильнейший накат ВСУ. Сутки защитники провели в подвале, укрываясь от огня с воздуха и непрерывного минометного обстрела. В перестрелке смертельное ранение получил командир отряда Иван Крутиков, его заместитель Владимир Артюхов и боец Александр Бородкин. Еще несколько человек оказались под завалами, и стоило немалых усилий, чтобы их вытащить.
15 и 17 марта Евгений Башкеев вместе с товарищами вывозил тела друзей с поля боя. Работали под постоянным прицелом дронов, прятались в подвалах.
— Сначала пробовали выносить на носилках. Но поняли, что сил не хватит. Путь предстоял в пять километров, частично по болотистой местности. Нашли в заброшенном доме обычный автоприцеп. Впряглись в него: двое тянули на веревках, один сзади толкал. Так прошли две улицы. Потом нашли мопед, пристегнули к нему прицеп. Стало полегче, но мопед быстро сдох. Потом местные нам дали мотоблок. На следующий день мы уже были на квадроцикле, — вспоминает доброволец.
18 марта проводили финальную зачистку территории. Неожиданно выпавший снег немного облегчил задачу.
— Шли по улицам, проверяли каждый дом, каждый подвал, прикрывая друг друга. Никаких следов врага уже не было.
А 20 марта состоялись первые похороны боевых товарищей.
Еще две недели ушли на восстановление сил и подготовку к следующим задачам.
Гуево
После Суджи «Курских витязей» направили в Гуево. Этот населенный пункт брали штурмом. По словам Башкеева, это была самая сложная операция, в которой он принимал участие.
— Это просто повезло, что мы отделались минимальными потерями. Наверное, с нами был сам Бог. Молитв он от нас услышал немало. В общей сложности было больше 10 раненых, включая меня. Мне осколок в затылок прилетел. По касательной, повредил мягкие ткани. Повезло.
Когда заходили в село, там еще были украинцы. Предстояло штурмом взять спиртзавод.
Гуево состояло из четырёх параллельных улиц. Верхняя — улица Советская — была полностью под контролем наших российских военнослужащих. Нижняя — улица Заводская — полностью контролировалась солдатами ВСУ. Две средние улицы служили буферной зоной: туда периодически заскакивали наши, там же могли встретиться и украинцы.
— Пока бежали по Гуево, на нас падали обломки, рядом взрывались мины, летели осколки. Постоянно преследовали дроны. Прятались в подвале под крупным зданием, но дроны нас обнаружили. 2 апреля по нам отстрелял танк. Мы остались без еды и воды на двое суток. Вообще ничего из припасов не было. Хорошо, что лил проливной дождь — собирали воду.
Сегодня боец служит в отряде «Барс-КУРСК». Занимается противодействием беспилотным летательным системам в составе мобильно-огневой группы. Рядом с ним его товарищи по штурмовой группе «Курские витязи». Героем себя не считает. Просто не может остаться в стороне.
Фото предоставлены героем материала
