Уроженец Курска 43-летний Павел З. переехал в Германию в 2012 году после женитьбы. В браке у мужчины родились шестеро детей, но окончательно адаптироваться к жизни в чужой стране он так и не смог. Тяжёлая низкооплачиваемая работа подорвала его здоровье, а европейская медицина значительных улучшений не принесла. Павел рассказал RT о трудностях, с которыми столкнулась семья за границей — нарастающей русофобии, ЛГБТ*-пропаганде в школах — и объяснил, почему возвращение в Россию стало вопросом безопасности и будущего его детей.
— Как вы оказались в Германии?
— Я родился и вырос в Курске, там же отучился в вузе на лингвиста-переводчика немецкого и английского языков. В Германию переехал в конце 2012 года из-за знакомства со своей будущей женой. Это не было осознанной эмиграцией. Я не планировал оставаться надолго, хотел сначала осмотреться, но как-то жизнь закружилась, семья, дети…
Моя связь с Россией никогда не прерывалась. Там живут моя мама и сестра, есть друзья. Гражданство у меня было, есть и будет только российское. Немецкое я не получал, и думаю, что это к счастью: у меня тут вид на жительство.
— Вы быстро адаптировались к жизни в новой стране?
— Было очень тяжело, я начал всё с нуля. Язык помнил со времён университета, базово изъясниться мог. Сначала работал на низкооплачиваемых должностях на производстве. Потом прошёл переобучение на оператора станков с ЧПУ и устроился на предприятие по производству гидравлики, где пробыл несколько лет. Работа была стабильной, но график тяжёлый — три смены, включая ночные. Сейчас я понимаю, что именно такой режим сильно повлиял на здоровье.
— Когда начались серьёзные проблемы со здоровьем?
— Первые симптомы появились в 2021 году — сильная усталость без причины. Весной 2022 года стало хуже: зуд по всему телу, бессонница, высокий пульс.
Диагноз долго не могли поставить. Один из врачей сказал: «Идите домой, пройдёт». Только после обследований и КТ меня срочно направили в онкологию. Летом 2022 года подтвердили лимфому.
— Как проходило лечение и как вы себя чувствуете сейчас?
— Было шесть курсов химиотерапии. После каждого цикла иммунитет практически отключался. Состояние было крайне тяжёлым. К сожалению, лечение сопровождалось осложнениями и, на мой взгляд, врачебными ошибками. В больнице занесли инфекцию в кровь, началось воспаление. За один год мне сделали семь операций, часть из которых, как потом выяснилось, были необязательными. В итоге я стал инвалидом, до сих пор хромаю, уже несколько лет беспокоит тазобедренный сустав.
До сорока лет я практически не знал, что такое больницы. Физически чувствую себя неважно. Морально ещё тяжелее. Самое сложное — постоянная тревога за семью и детей. Но надежду стараюсь сохранять.
«Заставляют извиняться»
— Расскажите про вашу семью: сколько у вас детей, кто чем занимается?
— Жену зовут Регина, она из семьи немецких переселенцев, родилась в Узбекистане. У нас шестеро детей: четыре мальчика и две девочки. Старшему сыну — 12 лет, а самой младшей — три года. Четверо детей сейчас учатся в школе. Мы живём консервативно: жена занимается детьми, я работаю на полставки, в основном удалённо.
— Когда у детей начались проблемы в школе и в чём это проявлялось?
— Практически сразу, с первого класса. Русской фамилии оказалось достаточно. Начались постоянные оскорбления, провокации, иногда доходило и до физической агрессии.
Мы неоднократно обращались к учителям, администрации, школьным психологам. Но всё разворачивают так, будто виноваты наши дети. Их заставляют извиняться, формируют чувство вины. Дети тяжело это переносят. Они становятся раздражительными, не хотят идти в школу. Это наша главная боль как родителей. Мы застряли в стране, где нашим детям небезопасно. Поэтому сейчас хотим вернуться в Россию не ради каких-то преимуществ, а ради будущего наших сыновей и дочерей.
— Почему вы считаете, что Германия стала небезопасной средой для воспитания детей?
— Она и была такой, это не сейчас началось, и не в 2022-м, и даже не в 2014-м. Знаю некоторых, живут здесь уже по 30 лет, говорят, эти уроки сексуального воспитания всегда были, просто в последние годы это всё стало так агрессивно, открыто и бесстыдно, в том числе ЛГБТ* и прочая мерзость. Детям в четвёртом классе показывают половой акт между мужчиной и женщиной, затем между двумя женщинами, а кульминацией становится видео про гейскую вечеринку. Да и ненависть больше не скрывается, здесь уже как будто война всех против всех идёт, а самые плохие — угадайте кто?
«Дети учат русский»
— Когда вы задумались о возвращении в Россию?
— Серьёзно — ещё в конце 2010-х. Постепенно пришло понимание, что своим здесь не стать, да не очень-то и хотелось. Менталитет чужой, атмосфера в обществе стала более агрессивной. Последние пару лет ситуация усугубилась с прибытием так называемых «беженцев» из Украины, они провоцируют постоянные ссоры.
— Что мешает переезду?
— В первую очередь — финансовый вопрос. Мы живём скромно, без долгов, дом снимаем, но накопить на переезд большой семьи и на первое время жизни в России очень сложно. При наличии средств на переезд я со своей семьёй уже был бы на родине, и наш с вами разговор, полагаю, никогда бы не состоялся.
Для меня как мужчины неприятен тот факт, что приходится просить материальную помощь, но таковы обстоятельства.
Есть и юридические риски, связанные с выездом из Евросоюза с несовершеннолетними детьми. Поэтому любые шаги требуют осторожности и подготовки. Например, на машине точно не поедем, с кучей детей и с моим здоровьем стоять на границе сутками — это просто неразумно. Самое главное — покинуть Евросоюз — это уже половина дела.
— Поддерживает ли ваша семья идею переезда в Россию?
— Да. Жена готова, дети с нетерпением ждут, учат русский. Они ещё ни разу не были в России, но уже полюбили её по моим рассказам. Я стараюсь им говорить обо всём объективно, но родина есть родина, получается только хорошее. Тем более, когда есть с чем сравнить.
Иногда я даже переживаю, что, возможно, слишком рано дал им эту надежду. Но жить дальше в таком состоянии мы уже не можем.
* Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено на территории РФ.
